Свя­ти­тель Ди­мит­рий, мит­ро­по­лит Ро­стов­ский (в ми­ру Да­ни­ил Сав­вич Туп­та­ло), ро­дил­ся в де­каб­ре 1651 го­да в ме­стеч­ке Ма­ка­ро­во, неда­ле­ко от Ки­е­ва, в бла­го­че­сти­вой се­мье и вы­рос глу­бо­ко ве­ру­ю­щим хри­сти­а­ни­ном. В 1662 го­ду, вско­ре по­сле пе­ре­ез­да ро­ди­те­лей в Ки­ев, Да­ни­ил был от­дан в Ки­е­во-Мо­ги­лян­скую кол­ле­гию, где впер­вые рас­кры­лись да­ро­ва­ния и неза­у­ряд­ные спо­соб­но­сти та­лант­ли­во­го юно­ши. Он успеш­но изу­чил гре­че­ский и ла­тин­ский язы­ки и ряд клас­си­че­ских на­ук. 9 июля 1668 го­да Да­ни­ил при­нял мо­на­ше­ство с име­нем Ди­мит­рий – в честь ве­ли­ко­му­че­ни­ка Ди­мит­рия Со­лун­ско­го. До вес­ны 1675 го­да он про­хо­дил ино­че­ское по­слу­ша­ние в Ки­ев­ском Ки­рил­ло­вом мо­на­сты­ре, где на­ча­лась его ли­те­ра­тур­ная и про­по­вед­ни­че­ская де­я­тель­ность. Чер­ни­гов­ский ар­хи­епи­скоп Ла­зарь (Ба­ра­но­вич) ру­ко­по­ло­жил Ди­мит­рия 23 мая 1675 го­да во иеро­мо­на­ха. В те­че­ние несколь­ких лет иеро­мо­нах Ди­мит­рий под­ви­зал­ся, про­по­ве­дуя сло­во Бо­жие, в раз­лич­ных мо­на­сты­рях и хра­мах Укра­и­ны, Лит­вы и Бе­ло­рус­сии. Неко­то­рое вре­мя он был игу­ме­ном Мак­си­мов­ской оби­те­ли, а за­тем Ба­ту­рин­ско­го Ни­коль­ско­го мо­на­сты­ря, от­ку­да в 1684 го­ду был вы­зван в Ки­е­во-Пе­чер­скую Лав­ру. На­сто­я­тель Лав­ры ар­хи­манд­рит Вар­ла­ам (Ясин­ский), зная вы­со­кую ду­хов­ную на­стро­ен­ность сво­е­го быв­ше­го уче­ни­ка, его об­ра­зо­ван­ность, склон­ность к на­уч­но­му тру­ду, а так­же несо­мнен­ное ли­те­ра­тур­ное да­ро­ва­ние, по­ру­чил иеро­мо­на­ху Ди­мит­рию со­став­ле­ние Че­ти­их-Ми­ней (жи­тий свя­тых) на весь год. С то­го вре­ме­ни вся даль­ней­шая жизнь свя­ти­те­ля Ди­мит­рия бы­ла по­свя­ще­на вы­пол­не­нию это­го по­движ­ни­че­ско­го, гран­ди­оз­но­го по сво­им мас­шта­бам тру­да. Ра­бо­та тре­бо­ва­ла огром­но­го на­пря­же­ния сил, нуж­но бы­ло со­брать и про­ана­ли­зи­ро­вать мно­же­ство раз­роз­нен­ных ис­точ­ни­ков и из­ло­жить их язы­ком, до­стой­ным вы­со­ко­го пред­ме­та из­ло­же­ния и од­новре­мен­но до­ступ­ным всем ве­ру­ю­щим. Бо­же­ствен­ная по­мощь не остав­ля­ла свя­ти­те­ля на про­тя­же­нии его два­дца­ти­лет­не­го тру­да. По сви­де­тель­ству пре­по­доб­но­го, ду­ша его на­пол­ни­лась об­ра­за­ми свя­тых, ко­то­рые укреп­ля­ли его дух и те­ло, все­ля­ли ве­ру в бла­го­по­луч­ное за­вер­ше­ние его бла­го­род­но­го тру­да. Од­новре­мен­но с этим пре­по­доб­ный Ди­мит­рий был на­сто­я­те­лем несколь­ких мо­на­сты­рей (по­оче­ред­но). Тру­ды по­движ­ни­ка об­ра­ти­ли на се­бя вни­ма­ние пат­ри­ар­ха Адри­а­на. В 1701 го­ду ука­зом Пет­ра I ар­хи­манд­рит Ди­мит­рий был вы­зван в Моск­ву, где 23 мар­та в Успен­ском со­бо­ре Крем­ля был хи­ро­то­ни­сан на Си­бир­скую мит­ро­по­ли­чью ка­фед­ру в го­род То­больск. Но через неко­то­рое вре­мя из-за важ­но­сти на­уч­но­го тру­да и сла­бо­го здо­ро­вья свя­ти­тель по­лу­чил но­вое на­зна­че­ние в Ро­стов-Яро­слав­ский, ку­да при­был 1 мар­та 1702 го­да в ка­че­стве мит­ро­по­ли­та Ро­стов­ско­го. Читать далее →

Око­ло се­ре­ди­ны XIII ве­ка (1237–1240 гг.) Рос­сию по­стиг­ло на­ше­ствие мон­го­лов. Сна­ча­ла опу­сто­ше­ны бы­ли Ря­зан­ское и Вла­ди­мир­ское кня­же­ства, по­том в юж­ной Рос­сии бы­ли раз­ру­ше­ны го­ро­да Пе­ре­я­с­лавль, Чер­ни­гов, Ки­ев и дру­гие. На­ро­до­на­се­ле­ние этих кня­жеств и го­ро­дов боль­шей ча­стью по­гиб­ло в кро­ва­вых се­чах; церк­ви бы­ли ограб­ле­ны и по­ру­га­ны, зна­ме­ни­тая Ки­ев­ская Лав­ра бы­ла раз­ру­ше­на, а ино­ки рас­се­я­лись по ле­сам.

Впро­чем, все эти страш­ные бед­ствия бы­ли как бы неиз­беж­ным след­стви­ем втор­же­ния ди­ких на­ро­дов, для ко­то­рых вой­на бы­ла по­во­дом к гра­бе­жу. Мон­го­лы обыч­но от­но­си­лись без­раз­лич­но ко всем ве­рам. Ос­нов­ным пра­ви­лом их жиз­ни слу­жи­ла Яса (кни­га за­пре­тов), со­дер­жа­щая в се­бе за­ко­ны ве­ли­ко­го Чин­гис­ха­на. Один из за­ко­нов Ясы ве­лел ува­жать и бо­ять­ся всех бо­гов, чьи бы они не бы­ли. По­это­му в Зо­ло­той Ор­де сво­бод­но слу­жи­лись бо­го­слу­же­ния раз­ных ве­ро­ис­по­ве­да­ний и са­ми ха­ны неред­ко при­сут­ство­ва­ли при со­вер­ше­нии и хри­сти­ан­ских, и му­суль­ман­ских, и буд­дий­ских, и дру­гих об­ря­дов. Читать далее →

Яв­ле­ние од­ной из древ­ней­ших икон Бо­жи­ей Ма­те­ри «Це­ли­тель­ни­ца» про­изо­шло во вре­ме­на свя­той рав­ноап­о­столь­ной Ни­ны, про­све­ти­тель­ни­цы Гру­зии (IV век). Ико­на на­хо­ди­лась в Цил­кан­ском хра­ме в мест­но­сти Кар­та­ли­нии.

Ико­на изо­бра­жа­ет Бо­жию Ма­терь, сто­я­щую у по­сте­ли боль­но­го кли­ри­ка. Ико­но­гра­фи­че­ским сю­же­том для чу­до­твор­но­го об­ра­за по­слу­жи­ло пре­да­ние о чу­дес­ном ис­це­ле­нии, опи­сан­ном в со­чи­не­нии свя­ти­те­ля Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го «Ру­но Оро­шен­ное»: Читать далее →

Во II ве­ке, в цар­ство­ва­ние им­пе­ра­то­ра Адри­а­на (117–138 гг.), в Ри­ме жи­ла бла­го­че­сти­вая вдо­ва Со­фия (имя Со­фия зна­чит «пре­муд­рость»). У нее бы­ли три до­че­ри, но­сив­шие име­на глав­ных хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей: Ве­ра, На­деж­да и Лю­бовь. Бу­дучи глу­бо­ко ве­ру­ю­щей хри­сти­ан­кой, Со­фия вос­пи­та­ла до­че­рей в люб­ви к Бо­гу, уча не при­вя­зы­вать­ся к зем­ным бла­гам. Слух о при­над­леж­но­сти к хри­сти­ан­ству это­го се­мей­ства до­шел до им­пе­ра­то­ра, и он по­же­лал лич­но уви­деть трех се­стер и вос­пи­тав­шую их мать. Все чет­ве­ро пред­ста­ли пе­ред им­пе­ра­то­ром и без­бо­яз­нен­но ис­по­ве­да­ли ве­ру во Хри­ста, вос­крес­ше­го из мерт­вых и да­ю­ще­го веч­ную жизнь всем ве­ру­ю­щим в Него. Удив­лен­ный сме­ло­стью юных хри­сти­а­нок, им­пе­ра­тор ото­слал их к од­ной языч­ни­це, ко­то­рой при­ка­зал убе­дить их от­речь­ся от ве­ры. Од­на­ко все до­во­ды и крас­но­ре­чие язы­че­ской на­став­ни­цы ока­за­лись на­прас­ны­ми, и пла­ме­не­ю­щие ве­рой сест­ры хри­сти­ан­ки не из­ме­ни­ли сво­их убеж­де­ний. То­гда их сно­ва при­ве­ли к им­пе­ра­то­ру Адри­а­ну, и он стал на­стой­чи­во тре­бо­вать, чтобы они при­нес­ли жерт­ву язы­че­ским бо­гам. Но де­воч­ки с него­до­ва­ни­ем от­верг­ли его при­каз. Читать далее →

Ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри, име­ну­е­мая «При­з­ри на сми­ре­ние», бы­ла яв­ле­на в 1420 го­ду в Псков­ской зем­ле, на озе­ре Ка­мен­ном. Об­сто­я­тель­ства чу­дес­но­го яв­ле­ния неиз­вест­ны, но мож­но сде­лать пред­по­ло­же­ние о том, что свя­тая ико­на бы­ла об­ре­те­на пско­ви­тя­на­ми в уте­ше­ние, ко­гда они тер­пе­ли боль­шие бед­ствия во вре­мя кня­же­ния Ва­си­лия II Дмит­ри­е­ви­ча: мо­ро­во­го по­вет­рия и втор­же­ние при­шед­ше­го за­во­е­вы­вать псков­ские зем­ли ли­тов­ско­го кня­зя Ви­то­вта. В псков­ской ле­то­пи­си есть два сви­де­тель­ства о свя­той иконе. Од­но из них гла­сит: «В ле­то 6934 (1426) за ста­рым Ко­ло­жем, на Ка­мене озе­ре, бысть зна­ме­ние: от ико­ны Свя­тыя Бо­го­ро­ди­цы идя­ше кровь, ме­ся­ца сеп­тев­риа в 16 день; сие убо зна­ме­ние про­яви на­хож­де­ние по­га­но­го кня­зя Ви­то­вта и мно­гое про­ли­тие хри­сти­ан­скых кро­вей». В дру­гом, бо­лее пол­ном ука­за­нии на чу­дес­ное зна­ме­ние от об­ра­за, го­во­рит­ся: «В ле­то 6934 (1426), тоя же осе­ни, бысть зна­ме­ние от ико­ны Свя­тыя Бо­го­ро­ди­цы, на Ка­мене озе­ре, у Ва­си­лия у дво­ра: шла кровь из пра­ва­го ока, и на ме­сто ка­па­ла, где сто­я­ла, и на пу­ти шла кровь, как вез­ли, от ико­ны в убрус, как в Псков про­во­ди­ли ико­ну Пре­чи­стыя, ме­ся­ца сен­тяб­ря в 16. На па­мять свя­тыя ве­ли­ко­му­че­ни­цы Ев­фи­мии». Читать далее →

Жил на зем­ле че­ло­век, муж ги­гант­ской си­лы ду­ха, имя его Си­лу­ан. Он дол­го мо­лил­ся с неудер­жи­мым пла­чем: «По­ми­луй ме­ня», но не слу­шал его Бог. Про­шло мно­го ме­ся­цев та­кой мо­лит­вы, и си­лы ду­ши его ис­то­щи­лись; он до­шел до от­ча­я­ния и вос­клик­нул: «Ты неумо­лим!» И ко­гда с эти­ми сло­ва­ми в его из­не­мог­шей от от­ча­я­ния ду­ше что-то на­до­рва­лось, он вдруг на мгно­ве­ние уви­дел жи­во­го Хри­ста; огонь ис­пол­нил серд­це его и все те­ло с та­кой си­лой, что, ес­ли бы ви­де­ние про­дли­лось еще мгно­ве­ние, он умер бы. По­сле он уже ни­ко­гда не мог за­быть невы­ра­зи­мо крот­кий, бес­пре­дель­но лю­бя­щий, ра­дост­ный, непо­сти­жи­мо­го ми­ра ис­пол­нен­ный взгляд Хри­ста и по­сле­ду­ю­щие дол­гие го­ды сво­ей жиз­ни неустан­но сви­де­тель­ство­вал, что Бог есть лю­бовь, лю­бовь без­мер­ная, непо­сти­жи­мая.

О нем, этом сви­де­те­ле Бо­же­ствен­ной люб­ви, пред­сто­ит нам сло­во.

Афон­ский схи­мо­нах отец Си­лу­ан (мир­ское имя – Се­мен Ива­но­вич Ан­то­нов) ро­дил­ся в 1866 г. в Там­бов­ской гу­бер­нии, Ле­бе­дин­ско­го уез­да, Шов­ской во­ло­сти и се­ла. На Афон при­е­хал в 1892 г., в ман­тию по­стри­жен в 1896 г.; в схи­му – в 1911 г.. По­слу­ша­ние про­хо­дил: на мель­ни­це, на Ка­ла­ма­рей­ском ме­то­хе (вла­де­ние мо­на­сты­ря вне Афо­на), в Ста­ром На­гор­ном Ру­си­ке, в Эко­но­мии. Скон­чал­ся 24 сен­тяб­ря 1938 го­да. Эти немно­го­чис­лен­ные фак­ты по­черп­ну­ты из фор­му­ля­ра Афон­ско­го мо­на­сты­ря. Читать далее →

Празд­но­ва­ние учре­жде­но 8 июня 2010 го­да по бла­го­сло­ве­нию пат­ри­ар­ха Мос­ков­ско­го и всея Ру­си Ки­рил­ла и при­уро­че­но ко дню па­мя­ти свя­щен­но­му­че­ни­ка Уа­ра, пер­во­го епи­ско­па Ли­пец­ко­го. 23 сен­тяб­ря 2010 го­да в Ли­пец­кой епар­хии бы­ло впер­вые со­вер­ше­но че­ство­ва­ние Со­бо­ра свя­тых, в зем­ле Ли­пец­кой про­си­яв­ших. Сре­ди про­слав­лен­ных свя­тых Ли­пец­кой зем­ли: Читать далее →

Свя­той пра­вед­ный Иоаким, сын Вар­па­фи­ра, был по­том­ком ца­ря Да­ви­да, ко­то­ро­му Бог обе­щал, что от се­ме­ни его ро­дит­ся Cпа­си­тель ми­ра. Пра­вед­ная Ан­на бы­ла до­че­рью Мат­фа­на и по от­цу бы­ла из ко­ле­на Ле­ви­и­на, а по ма­те­ри – из ко­ле­на Иуди­на. Су­пру­ги жи­ли в На­за­ре­те Га­ли­лей­ском. Они не име­ли де­тей до глу­бо­кой ста­ро­сти и всю жизнь скор­бе­ли об этом. Им при­хо­ди­лось пе­ре­но­сить пре­зре­ние и на­смеш­ки, так как в то вре­мя бе­с­ча­дие счи­та­лось по­зо­ром. Но они ни­ко­гда не роп­та­ли и толь­ко го­ря­чо мо­ли­лись Бо­гу, сми­рен­но упо­вая на Его Во­лю. Од­на­жды во вре­мя боль­шо­го празд­ни­ка да­ры, ко­то­рые взял пра­вед­ный Иоаким в Иеру­са­лим для при­не­се­ния их Бо­гу, не бы­ли при­ня­ты свя­щен­ни­ком Ру­ви­мом, ко­то­рый счи­тал, что без­дет­ный муж недо­сто­ин при­но­сить жерт­ву Бо­гу. Это очень опе­ча­ли­ло стар­ца, и он, счи­тая се­бя са­мым греш­ным из лю­дей, ре­шил не воз­вра­щать­ся до­мой, а по­се­лить­ся в оди­но­че­стве в пу­стын­ном ме­сте. Его пра­вед­ная су­пру­га Ан­на, узнав, ка­ко­му уни­же­нию под­верг­ся ее муж, ста­ла в по­сте и мо­лит­ве скорб­но про­сить Бо­га о да­ро­ва­нии ей ре­бен­ка. В пу­стын­ном уеди­не­нии и пост­ни­че­стве о том же про­сил Бо­га и пра­вед­ный Иоаким. И мо­лит­ва свя­тых су­пру­гов бы­ла услы­ша­на: им обо­им Ан­гел воз­ве­стил о том, что ро­дит­ся у них Дочь, ко­то­рую бла­го­сло­вит весь род че­ло­ве­че­ский. По по­ве­ле­нию Небес­но­го Вест­ни­ка пра­вед­ные Иоаким и Ан­на встре­ти­лись в Иеру­са­ли­ме, где по обе­то­ва­нию Бо­жию у них и ро­ди­лась Дочь, на­ре­чен­ная Ма­ри­ей.

Свя­той Иоаким пре­ста­вил­ся через несколь­ко лет по вве­де­нии во храм Бла­го­сло­вен­ной сво­ей До­че­ри, в 80-лет­нем воз­расте. Свя­тая Ан­на скон­ча­лась 70-ти лет, через два го­да по­сле него, про­ве­дя их при хра­ме ря­дом с До­че­рью.

Господь, на небесах живущий, восхотев явиться на земле и пожить с человеками, прежде уготовал на ней место селения славы Своей – Пречистую Свою Матерь: ибо в обычае у царей, когда они хотят придти в какой-либо город, предуготовлять себе в нем для пребывания палату. И как палаты земных царей созидаются искуснейшими мастерами из драгоценнейших предметов, на возвышеннейшем месте, прекраснее и обширнее всех иных жилищ человеческих, так имела создаться и палата славы Царя Небесного. В Ветхом Завете, когда Бог восхотел жить в Иерусалиме, Соломон^[1] создал Ему храм (3Цар.5-7 гл.; 2Пар.2-4 гл.) чрез искуснейшего строителя Хирама^[2], который был исполнен художества, разума и знания на всякое дело. Создал же Соломон храм из драгоценнейших веществ, из превосходного камня (3Цар.5:17-18), из благовонных деревьев: кедра и кипариса (2Цар.6:9-10), привозимых с Ливана^[3], и из чистого золота, на возвышеннейшем месте, на горе Мориа^[4]. Храм был тем прекраснее, что на стенах его были еще изваяны изображения херувимов, различных деревьев и плодов (3Цар.6:18-35, 7:18-22, 29-42). Пространством храм был столь велик, что в нем могло вместиться без тесноты всё множество людей израильских, и снизошла на него слава Господня во огне и облаке (3Цар.8:10-11). Однако храм сей был недостаточен для вмещения в себе Невместимого Бога. Соломон создал Ему храм, но Вышний не в рукотворенных храмах живет. «Какой дом созиждете Мне, – говорит Господь, или какое место для покоя Моего?» (Деян.7:49). И вот Бог благоизволил, чтобы в начале новозаветной благодати был создан нерукотворенный храм – Пречистая, Преблагословенная Дева Мария. Каким же строителем создан был храм тот? Воистину – премудрейшим, самою Премудростью Божиею, как говорит Писание:«Премудрость построила себе дом» (Притч.9:1), а всё сотворенное Премудростью Божиею прекрасно и совершенно. А поелику Премудрость Божия создала одушевленную палату Слова, – посему создался совершенный храм для совершенного Бога, пресветлая палата для пресветлого Царя, пречистый и неоскверненный чертог для пречистого и нескверного Жениха, непорочное селение для непорочного Агнца. Сему – верный свидетель на небе, говорящий к Ней: «Вся ты прекрасна, возлюбленная моя, и пятна нет на тебе!» (Песн.4:7). И святой Дамаскин пишет: «Вся – чертог Духа, вся – град Божий, море благодатей, вся – добра, вся – ближняя Богу» (Слово 1 на Рождество Пресвятой Богородицы). Читать далее →

ПРИТЧА

Жил-был один очень вспыльчивый и несдержанный молодой человек. И вот однажды его отец дал ему мешочек с гвоздями и наказал каждый раз, когда он не сдержит своего гнева, вбивать один гвоздь в столб забора.
В первый день в столбе было несколько десятков гвоздей. На другой неделе он научился сдерживать свой гнев, и с каждым днём число забиваемых в столб гвоздей стало уменьшаться. Юноша понял, что легче контролировать свой темперамент, чем вбивать гвозди.
Наконец пришёл день, когда он ни разу не потерял самообладания. Он рассказал об этом своему отцу, и тот сказал, что на сей раз каждый день, когда сыну удастся сдержаться, он может вытаскивать из столба по одному гвоздю.
Шло время, и пришёл день, когда он мог сообщить отцу о том, что в столбе не осталось ни одного гвоздя. Тогда отец взял сына за руку и подвёл к забору:
— Ты неплохо справился, но ты видишь, сколько в столбе дыр? Он уже никогда не будет таким, как прежде. Когда говоришь человеку что-нибудь злое, у него остаётся такой же шрам, как и эти дыры. И неважно, сколько раз после этого ты извинишься — шрам останется.